На главную






(499) 369-37-87
(495) 365-06-30
СЛУЖБА НЕГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

СЛУЖБА НЕГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Президент Холдинга охранных агентств Елена Андреева считает, что этот бизнес компрометируют те, кто за деньги готов сделать все.


ЕЛЕНА ГЕОРГИЕВНА, как вы оказались в охранном бизнесе?
- У меня было свое большое дело, связанное с производством трикотажа, одежды, дорогостоящих мехов, которое к 1992 году потребовало охраны. Пришлось ее создать. Охрана стала развиваться как дополнительный бизнес. Были вложены деньги, возник серьезный уровень организации, и охрана оказалась востребованной как самостоятельный бизнес. Со временем производство стало менее рентабельным, его место заняла охрана, рентабельность которой шла резко вверх.
- Охранное дело весьма специфично, вы в него вписались без проблем?
- Да нет. Поначалу, как и всякий нормальный здравомыслящий человек, я хотела быть только хозяйкой и учредителем: осуществлять финансовый контроль и вырабатывать стратегию развития предприятия. Потом задача стала углубляться: необходимо было контролировать высокое качество услуг, следовательно, экономия на себестоимости исключалась. Мы стали приглашать на работу специалистов-профессионалов из министерств обороны и внутренних дел, из спецслужб, которые были способны выполнять свои обязанности на высоком уровне. Возникла необходимость создать условия для постоянной подготовки и тренировок, так как только это могло позволить в нужный момент применять оружие и вообще действовать на уровне автоматизма. Появилась потребность отработки действий коллектива в экстремальных ситуациях, например в случае освобождения заложников. Такие действия должны быть хорошо отрепетированы, чтобы люди вели себя органично в различного рода сложных обстоятельствах. Эти обстоятельства часто очень опасны, значит, человек должен быть готов рисковать своей жизнью. Значит, нужно было провести специальное тестирование как физической, так и психологической подготовленности персонала. И эта проблема оказалась многогранной. Скажем, пришлось выявлять очень специфическую группу риска: людей с советским инстинктом, говорящим, что богатые - это зло. Такие люди не могли охранять, например, склады с материальными ценностями, охранять тех, кто добился успеха в бизнесе. Из всех этих моментов складывалась моя стратегия, благодаря которой я органично и прочно вошла в охранное дело.
- Как вы формировали свое предприятие организационно?
- Это было довольно просто. Среди моих знакомых были люди, занимавшиеся обеспечением государственной безопасности, т.е. сотрудники ФСБ, МВД. Когда обнаружилась необходимость в охране, быстро сложилась инициативная группа, в работу которой я вложила деньги. Позже к этому костяку стали присоединяться люди, которых я брала на конкурсной основе, это все были специалисты высокой квалификации. Я предложила им более высокую зарплату по сравнению с той, которую они тогда получали, стала переманивать к себе. Вот и все.
- Существует ли у охранных предприятий специализация?
- Да, конечно. Из 3 тысяч охранных предприятий можно выделить группу числом примерно в 150. Эти предприятия оказывают услуги очень разнообразные и очень высокого качества. А в принципе у каждого своя специфика. Есть предприятия, имеющие серьезные контакты с заграницей, они способны вернуть оттуда деньги. Есть компании, занимающиеся конфликтными ситуациями: досудебным урегулированием, "выбиванием" долгов. Другие предприятия защищают компьютерные системы и занимаются техническим оснащением. Возникли серьезные детективные агентства.
- А какова специализация вашего предприятия?
- Мы занимаемся решением острых проблемных ситуаций: открытыми столкновениями с преступными группировками, предотвращением заказных убийств, противостоянием вымогательствам. Проще говоря, нам приходится открыто противостоять криминальному миру. Конечно, хотелось бы чего-нибудь более спокойного, например, заниматься собственно охранной деятельностью: продажей человеко/часов, тренировкой сотрудников, повышением рейтинга предприятия, с тем чтобы спокойно получать прибыль от своей работы так же, как кто-то получает ее от продажи конфет или лекарств. Но мы работаем с людьми, находящимися в опасности, и наши услуги сегодня, к сожалению, очень востребованы.
- Вы сказали, что занимаетесь, в частности, предотвращением заказных убийств. Как это происходит в реальности?
- Если покушение на жизнь человека уже произошло, здесь работа для милиции: органы внутренних дел занимаются расследованием совершенных правонарушений. Мы же берем на себя проблемы предотвращения правонарушений. Например, прозвучала угроза и человек убежден в ее реальной опасности, или же покушение было совершено, но оно никак не задокументировано, человек не может привести реальные доказательства свершившегося. В таких случаях люди обращаются в охранные агентства. Мы стараемся не только предоставить охранника, изменить маршрут следования клиента, обезопасить его семью и так далее, но и пытаемся заглянуть в корень проблемы, поискать того, кто может быть предполагаемым заказчиком возможного преступления.
- Насколько эффективна работа вашего предприятия в этой области деятельности? Не было случаев, когда вы не смогли защитить своего клиента?
- Пока, слава Богу, сбоев у нас не было. Выбор компании, предоставляющей такого рода услуги, осуществляется исключительно по рекомендациям людей, уже получивших эффективную помощь. Ведь человек доверяет нам самое дорогое - жизнь. Если у нас будет хоть один негативный результат, вряд ли окажется много желающих возрождать нашу репутацию.
- Большое количество охранных предприятий и работающих в них вооруженных людей вызывает в обществе далеко не однозначную оценку. Достаточна ли сегодня законодательная база, чтобы можно было говорить о легитимном охранном бизнесе?
- В Думе лежит очередная редакция законопроекта о частной детективной и охранной деятельности, который несколько конкретизирует и детализирует права и обязанности охранника, четче обозначает его правовой статус: на что он имеет право, кроме применения оружия и спецсредств. На самом деле сегодня охранник является достаточно бесправной фигурой, так как многие аспекты его деятельности не регламентированы. Законопроект детализирует его правовой статус и легализует личную охрану, которая в реальности уже существует. На практике эта услуга требуется не только нашим бизнесменам, но и приезжающим руководителям иностранных компаний, государственным лицам, в том числе и нашим. По действующему законодательству охранным агентствам разрешено сопровождение ценных грузов, поэтому приходится охранять ценный груз, который в данный момент переносит наш клиент. Этим грузом является далеко не только мешок с деньгами, им может быть, например, важный для него в этот момент договор или вексель. На этом основании сегодня осуществляется личная охрана.
- К вам обращаются государственные лица?
- Да. У нас, например, был контракт с посольством Израиля, предусматривающий также и охрану израильских государственных лиц.
- В обществе достаточно широко распространена точка зрения о существовании не очень заметной, но многочисленной и хорошо вооруженной армии охранников, которая может стать решающей силой в момент того или иного кризиса. Что вы скажете на этот счет?
- Я считаю, что нельзя закрывать глаза на эту проблему, она реально существует. Во-первых, охранники хорошо организованы. Во-вторых, в этой армии в основном находятся люди, имеющие не только солидную профессиональную, но и серьезную идеологическую подготовку. Хорошее специальное военное образование всегда сопровождалось политической работой, формировавшей в людях соответствующие внутренние убеждения: строгое подчинение дисциплине, неукоснительное выполнение определенных инструкций, готовность отдать свою жизнь во имя национальной идеи. Государство этот фактор, с моей точки зрения, учитывает мало, а значит, и использует недостаточно. А это уже серьезная проблема. На основе костяка охранных организаций была сформирована группа, которая пыталась осмыслить социальное значение охранного бизнеса. Обозначились две яркие тенденции. С одной стороны, в охранные структуры пошли те, кто еще недавно работал в правоохранительных органах, их неподдельно волнует государственная безопасность, обеспечение общественного порядка, большей безопасности людей. Такие люди (и, соответственно, предприятия) обеспокоены не только наполнением собственных карманов, но и реализацией идеи, которой они прослужили большую часть своей жизни. С другой стороны, оказались востребованными и люди совсем иного рода. Определенная категория предпринимателей считает возможным при решении деловых проблем использовать силовые методы: угрозы, шантаж, экономический компромат и так далее. Для этого им нужны управляемые структуры, что позволяет чувствовать себя хозяевами маленькой армии. Таким образом, через охранные агентства откровенные преступники легализовали возможность постоянного ношения оружия. Определенные охранные структуры стали ширмой для рэкета: некий объект преступники облагают данью через охрану, устанавливая за нее цену, раза в три более высокую, чем существующая на рынке. Я считаю крайне важным не воспринимать охранный бизнес просто как бизнес. Государство должно понимать, что это негосударственная система безопасности, с которой нужно тесно взаимодействовать.
- Насколько, с вашей точки зрения, криминализован сегодня охранный бизнес?
- Приблизительно 20 процентов охранных предприятий активно и профессионально решает серьезнейшую задачу профилактики правонарушений, работает, когда преступление еще не совершилось, а есть лишь его угроза. Довольно большое количество предприятий имеет средний уровень профессионализма, который позволяет им хорошо охранять магазины, автостоянки и другие мелкие объекты. Процентов 10 агентств активно противоправны, за деньги они могут сделать почти все. Эти-то 10 процентов, несмотря на очевидную малость, и компрометируют весь наш бизнес.
- А что вы можете сказать об идеологической атмосфере в среде людей, работающих в охране? Можно ли говорить о превалировании некой идеи?
- Идеологическая сторона как раз и отличает этот бизнес от всякого другого. У нас работают люди, остро воспринимающие национальную идею, идею безопасности, готовые рисковать собственной жизнью, я бы даже сказала так: они способны на подвиг. В обычном бизнесе человек тщательно считает, выгодно ему некое действие или нет, именно это является главным мотивом деятельности. Нам же часто приходится сталкиваться с совершенно иными обстоятельствами. Например, человека ограбили, выгнали на улицу из арендованного помещения, пообещали взять в заложники внучку. Он прибегает к нам в истерике: не может нам заплатить сегодня. В этой ситуации никто, кроме нас, помочь ему не может, в милиции скажут: когда внучку украдут, тогда и приходите. Именно здесь вступает в действие идеологическая сторона дела, и безопасность человека выходит на первый план: люди рискуют собой отнюдь не из-за денег. Но денежная проблема достаточно остра в другой ситуации - когда специалисты высокой квалификации (снайперы, подрывники), ушедшие из спецслужб, заманиваются в преступные сообщества высокими гонорарами. Это очень серьезно. Государству стоило бы обращать гораздо большее внимание на трудоустройство, достойную оплату и в целом на востребованность таких людей.
Если же говорить об общей идее, широко распространенной в среде людей, работающих в охранном бизнесе, то я бы сказала о приверженности идее сильной государственной власти. Мы уважаем президентскую власть. Несмотря на критическое отношение к ней в обществе, мы помним, что именно институт президентской власти принес стране некоторую стабильность, осуществил принцип разделения властей, запустил механизм демократических выборов. Это очень важно. Но для нас также важно, чтобы эта власть была сильной.
- Как вы сказали, ваше предприятие имеет непосредственное дело с криминальным миром, что можно сказать о его своеобразии и в связи с этим о специфике вашей деятельности?
- Важно понять роль и место криминальных структур в сложившемся мире бизнеса. Одни предприятия считают необходимым для себя вести легальный бизнес, иметь легальную охрану и противостоять преступности, другие либо уже попали под криминальные "крыши", либо имеют в своем бизнесе криминальный капитал и фактически являются соучредителями криминальных группировок. В этих случаях криминалитет становится одним из субъектов переговоров, и мы вынуждены с ними сталкиваться в нашей повседневной работе. Эти переговоры связаны либо с силовым давлением на клиента, попыткой заставить его подписать те или иные документы, которые он не хочет подписывать, либо это ситуация, связанная с невозможностью выполнить свои коммерческие обязательства. В таких случаях традиционно является группа товарищей, при помощи угроз пытающаяся заставить сделать то, чего клиент делать не хочет. Здесь необходимо учитывать одно обстоятельство: у членов криминальных сообществ совершенно другие морально-нравственные ценности. Для них физическая расправа в диапазоне от легких телесных повреждений до убийства - обыденная реальность. Поэтому-то мы не имеем права читать нотации нашему клиенту, даже если он того заслуживает, и рассказывать ему, как нужно было себя вести. Мы помогаем ему выйти из конфликтной ситуации, максимально сохранив безопасность, настроение работать и жить дальше. Конечно, можно было бы выказать раздражение и дать ему совет: услышал угрозу - задокументировал ее - побежал в милицию - написал заявление - сиди и жди дознавателя, который будет расследовать это дело. Но, во-первых, дознаватель может прийти поздно, а, во-вторых, государство не собирает достаточно налогов, чтобы иметь возможность предоставить личную охрану в таких случаях. Поэтому надо исходить из сложившейся ситуации и идти на переговоры с представителями криминалитета, какими бы несимпатичными они ни были - уж какие пришли. Надо уметь понять, какова доля блефа в их поведении и какова реальная угроза. При этом необходимо собрать доказательный материал, для того чтобы квалифицировать силовое действие как уголовное преступление. Об этом должен думать не клиент, а его служба безопасности.
- Каковы главные методы вашей работы?
- Мы опираемся на опыт текущей работы, а работаем мы уже больше шести лет. Количество преступных группировок ограничено, к тому же они собираются в некие группы, где существует своя иерархия. Когда мы начинаем выяснять, кто пришел с угрозами к нашему клиенту, мы снимаем с мониторов их портреты, устанавливаем номера их машин, выуживаем из их разговоров имена, которыми они зачастую бросаются. Все это позволяет выяснить, к какой группировке они относятся и сколь серьезны их намерения. Со временем накопленный практический опыт позволяет довольно быстро определить, что это за люди, какие методы характерны для них, легко ли они идут на экстремальные меры и прочее. На основе этой информации мы принимаем решение о том, как противостоять той или иной группировке.
- Существует ли фильм, в котором, с вашей точки зрения, наиболее адекватно изображены нравы преступного мира?
- Пожалуй, это "Крестный отец", несмотря на то что сицилийская модель преступного мира отличается от нашей. Там в основе лежит национальный признак, наша преступность интернациональна.
В свое время меня поразило организационное и информационное единство преступных группировок, при том что в их среде существует дикая конкуренция. Однажды мне нужно было найти человека, который завладел имуществом моего клиента, причем это было сделано нагло, со всеми яркими признаками противоправного действия. Сразу было возбуждено уголовное дело, милиция зафиксировала тех, кто занял помещения и завладел имуществом. Сам организатор скрылся за границей. Дело осложнялось тем, что он был собственником части бизнеса, который решил сделать полностью своим. В результате получилось, что наш клиент хоть и действовал по закону, однако при этом по сути захватил чужую часть бизнеса. С другой стороны, было ясно, что долго вздыхать об утрате бывший партнер не будет и через какое-то время окажется неподалеку в засаде. Чтобы разойтись по-человечески, ему нужно было сделать предложение: либо он выкупает весь бизнес, либо у него выкупает бизнес мой клиент. Но как это сделать? Мы даже не знали, в какой стране он находится. Мы обратились к представителям той ветви, к которой принадлежала его группировка, и объяснили ситуацию. Он был найден в течение суток! Причем людьми, которые не были его близкими друзьями. Через несколько дней он был здесь, и ситуация разрешилась благоприятно для нашего клиента.
- "Крестный отец" - фильм о мафии, у нас этот термин часто употребляется не в общепринятом смысле. Например, мафией называют людей, контролирующих небольшой рынок в спальном районе. Существует ли у нас мафия, с вашей точки зрения?
- Я не употребляю этот термин. У нас существуют разные уровни организованной преступности, я бы не сказала, что наблюдается срастание преступных сообществ с государственной властью. Наблюдается другой процесс: группировки пытаются заручиться определенными государственными контактами в лоббистских целях - для продвижения своего бизнеса. Раньше преступные сообщества имели криминальную специализацию - угон машин, сутенерство, грабежи, взлом сейфов и так далее, сейчас они занимаются бизнесом, не обращая большого внимания на закон. В результате мы слышим о том, как организуются схемы вытаскивания денег из регионов с обманом губернатора, выманиваются средства из государственных фондов, делаются целые состояния на невыполнении обязательств, за которые невозможно уголовное преследование, и прочее. Центр тяжести сегодня сместился в область экономики, мощные умы разрабатывают сложные схемы быстрой добычи максимального количества денег. Для решения такого рода задач оказываются необходимыми контакты с людьми во власти, но эти контакты неустойчивого характера. Иногда вкладываются деньги в предвыборную кампанию депутата, с тем чтобы он впоследствии представлял интересы некоторой группировки, но такие действия у нас не очень эффективны - уж очень быстро в России меняются на ключевых позициях люди, чьи подписи имеют финансовый вес. Поэтому контакты криминалитета во власти или в правоохранительных органах имеют оперативный характер.
- Можно ли сказать, что наш бизнес абсолютно криминализован?
- Нет. Я знаю честных бизнесменов, занимающихся исключительно своим производством, платящих налоги, но их, к сожалению, далеко не большинство. Так уж сложилось, что развитие нашего частного предпринимательства оказалось связано с криминальным миром, оно зачастую даже становится питательной средой для расцвета криминала. Это относится к созданию всяких фондов, деньги из которых вскоре оказываются за границей, к выведению предприятий в оффшорную зону и налаживанию нелегального производства водки, приносящего сверхприбыли, и прочее. Но меня в предпринимателях пугает другое. Я наблюдаю, как многие нормальные со всех точек зрения бизнесмены постепенно трансформируются под влиянием окружающего их мира. Некоему бизнесмену вдруг становится ясно, что угроза - самый эффективный метод развития его бизнеса на данном этапе. Спустя какое-то время он может обратиться к нам за помощью: "Вы что, не способны взорвать машину? Я же не прошу убивать детей, но машину-то взорвать?.." Когда начинаешь объяснять, что это противоправное действие, что за него можно попасть в тюрьму, наталкиваешься на непонимающий взгляд. Это очень опасная тенденция.
- Насколько уровень криминализации бизнеса связан с успехом вашего предприятия? Ведь получается, что чем больше криминала, тем выше ваши доходы.
- Ошибаетесь. Наш бизнес связан с охраной, у нас есть огромное поле для занятий своими прямыми обязанностями. Есть виды бизнеса, которые не могут существовать без нас. Например, банк не может получить лицензию, если его не охраняет лицензированная фирма. То же самое относится и к игорному бизнесу. Есть еще масса возможностей для нормальной работы. Вообще наша голубая мечта - жить в защищенном стабильном обществе, заниматься своим делом и получать некоторую прибыль. У меня по-прежнему сохраняется производственный бизнес, и я бы хотела заниматься им более активно. Но сейчас на минуту времени, вложенного в охранный бизнес, я получаю большую долю прибыли, чем от времени, затраченного на производство. А в 1992-1994 годах охранное дело было очень убыточным, я не смогла бы его создать, если бы у меня не было высокорентабельного производственного бизнеса. Так что занятий достаточно.
- Вы по роду деятельности часто сталкиваетесь с нелучшими проявлениями человеческой природы. Как это повлияло на ваше восприятие человека как такового?
- Повлияло очень сильно. Во-первых, я узнала себя с необычной стороны. Например, я поняла, что мне интересно оказываться в экстремальных ситуациях, я получаю удовлетворение от того, что могу оперативно разрешать серьезные конфликты. Эта работа позволила мне реализоваться. Ведь нас с детства воспитывали в том духе, что мы должны приносить пользу людям, совершать хорошие поступки, и я, как идеологизированный советский ребенок, относилась к этому серьезно. Моя работа позволяет помогать людям, она приносит зримые позитивные результаты.
Во-вторых, изменилось мое отношение к людям: я их стала больше любить и понимать. Я поняла, что уважение - очень эффективная жизненная технология. Она делает жизнь и более легкой, и более результативной. Самую критическую ситуацию может спасти, я убеждена в этом, хорошее и доброжелательное отношение. В этом есть, конечно, доля иллюзии, но именно вера в хорошее человеческое начало позволяет мне с удовольствием работать и жить.

Из досье "НГ":
Елена Андреева родилась в 1963 году в Москве. С отличием окончила физико-математическую школу и Московский технологический институт легкой промышленности. Осталась работать в институте, прошла путь от ассистента до заведующего кафедрой. Доктор технических наук, профессор. В 1988 году начала заниматься производственным бизнесом, в 1992 году создала первое охранное предприятие "Агентство "Бастион". Впоследствии на его базе возник холдинг из шести охранных предприятий.
Сейчас учится в Московской юридической академии, пишет еще одну докторскую диссертацию - "Теория и практика борьбы с организованной преступностью в сфере экономики".


Сергей Шаповал

   Назад к списку
тел: (495) 369 1793
адрес: ул. Ткацкая, д. 46а
e-mail: info@bastion.su
Copyright 2010
разработка сайта: markout